Школа патриотизма » Кричащие буквы

Кричащие буквы

Юным поколениям всё труднее увидеть далекое прошлое, сокрытое между строк обычного учебника по истории. А еще труднее прочувствовать собственной душой и осознать, что же происходило на самом деле в военное лихолетье и почему те события стали частью героической летописи?

Настанет новый век… Исчезнут очевидцы

Разве такое возможно?! – размышлял вслух мой младший брат-школьник, потрясенный про­­­читанным о Сталинградской битве.
– О чем это ты? – решила уточ­­нить я.
– Подумать только: Советский Со­­юз, несмотря на превосходство врага в силе и средствах, безвозвратные многотысячные потери своего вой­ска, не только сумел отстоять город, повлиять на ход войны против гитлеровцев, но смог также убедить весь мир в своем могуществе! – с гордостью восклицал мой брат. – Это же невероятно!
…Наша беседа заставила меня задуматься. Как много сокрыто за трагической датой 22 июня, извест­ной теперь юному поколению как День памяти и скорби. Но ни один учебник, ни одна документальная хроника не способны выразить испепеляющую боль человеческих страданий, душевное содрогание от ужасов вой­ны, как и чувство великого счастья долгожданной Великой Победы. Только живой свидетель событий сможет воссоздать всё так, как было на самом деле.
Поколения очевидцев, ветеранов – вот кто выстраивает времен связующую нить между сегодняшним юным мальчишкой и солдатами Великой Победы, защитниками Оте­чества. Словно обожгло живое дыхание истории, пронзило осязаемое чувство времени, давно прошедшего, когда со мной поделился своими воспоминаниями и фотографиями из семейного альбома преподаватель факультета журналистики МГГУ имени М.А. Шолохова, кандидат пси­хологических наук, организатор На­­­­родного университета еврейской культуры, главный редактор журнала «Корни» Семён Иосифович Августевич.
Его семейная история меня встревожила, захватила и потрясла. Я долгое время была под впечатлением узнанного. А потом поняла, что обязательно должна написать об этом. Всё это достойно быть узнанным другими.

В семнадцать мальчишеских лет

Семён Иосифович был третьим, самым младшим сыном в большой семье, жившей в Саратове. Старшего брата назвали в честь деда по материнской линии Моисея Якерсона, но на русский манер – Михаилом. Это имя значилось, собственно, только в документах, а все звали его Моисеем или просто Мосей. Средний брат – Илья – был на два года моложе Моисея.
Мальчишки постоянно играли в войну, а уж без драки не проходило дня. Подвижный, активный, отчаянный заводила Моисей всегда был в первых рядах. Брат Илья был уверен, что если кто его обидит – будет иметь дело с Мосей. Постоянные ссадины, синяки, разбитые брови были штрихами к портрету старшего брата, что доставляло немало переживаний маме, Двосе Моисеевне.
В 1937 году, когда родился Семён, отцу семейства – Иосифу Семёновичу – дали новое жилье в центре Саратова, недалеко от Волги. Моисей и здесь легко и быстро сблизился с ровесниками, а особенно сдружился с ребятами-грузчиками из бараков. Двося Моисеевна не находила себе места от постоянного беспокойства. И когда кто-то предложил устроить Моисея в цех сборки топливных баков на конвейер самолетостроительного завода «Комбайн», родители подумали: «Может быть, это и к лучшему. Тяжело для молодого парня, но все-таки при деле…»
Первое время Моисей работал по 12 часов, потом по 16, а дальше – почти круглосуточно.
– Спать рабочим удавалось три-четыре часа, зачастую прямо в цехе, а потом нужно было вставать к конвейеру, – вспоминает далекое прошлое из рассказов своих родственников Семён Иосифович. – Завод был за городом, добираться от дома до работы надо было на трамвае больше часа, потом еще идти пешком. Конечно, если ночевать приходилось на рабочем месте, родственники привозили своим трудягам еду. Даже когда рабочих отпускали домой для банных процедур, они обязаны были вернуться в цех как можно быстрее. Конечно, 17-летние мальчишки считали такую жизнь каторжной…

 «Я на фронт пойду!»

Выбирать не приходилось. Немцы уже стояли под Сталинградом. Саратов почти ежедневно подвергался жестокой бомбежке.
День за днем враг стремился разрушить мост через Волгу, чтобы уничтожить связующее звено между Центральной Россией, Южным Уралом и Западной Сибирью. Воздушные бои разворачивались над жилыми домами. Дворы были переполнены осколками зенитных снарядов. Настал черед молодых парней защищать свой край, и они, один за другим, уходили на фронт…
– Однажды Мося, вконец замотанный и обессиленный, прос­пал на работу, – вспоминает Семён Иоси­­фович, – а по законам военного времени опоздание приравнивалось к прогулу, а прогул карался трибуналом. Может быть, Мося просто провалился в сонное беспамятство, а мама пожалела будить его. Он, спящий, не почувствовал, как его рука коснулась горячей печки, и даже боль от сильнейшего ожога не разбудила его.
Мастер цеха пообещал отдать прогульщика под трибунал. Но только постращал, однако целую неделю Моисей слушал угрозы начальства. От потока оскорблений в парне, который продолжал добросовестно работать даже с обожженной рукой, всё вскипело и, не стерпев, послал он своего мастера «по матушке, по Волге», перемахнул через заводской забор и пошел в военкомат, притом что имел броню авиационного завода. О том, что произошло, Моисей первым рассказал отцу, зашедши к нему на работу в котельную.
– Ты осознаешь, какие могут быть последствия такого самовольства? – спокойно спросил отец Иосиф Семёнович, воевавший в Первую империалистическую.
– Какие последствия! О чем речь? Я на фронт пойду! – твердо заявил Моисей.

Постарайтесь вернуться назад…

В танковом училище, куда Моисея приняли без документов, которые остались на заводе, сходу спросили:
– Русский?
– Конечно, русский! – не моргнув глазом, убедил Моисей и стал курсантом Саратовского танкового училища.
Как-то брат Илья получил записку от Моисея: «Приезжай повидаться, я на полигоне, на Одиннадцатой Дачной». Братья встретились, Моисей рассказывал, что учиться трудновато, но у него всё получается на «отлично», а главное – окружают его исключительно хорошие люди, и перед ними выглядеть отстающим было бы непростительно стыдно.
Через неделю братья снова встретились на полигоне. Моисей вышел с винтовкой и вещмешком за плечами, торопливо бросил несколько слов:
– Ну всё, пока! Я пошел. Времени у меня – впритык…
Брат Илья был потрясен таким скомканным, тяжелым прощанием. А ведь Моисей уходил на фронт… Илья, вглядываясь в лицо старшего брата, вдруг отметил про себя, как изменился Моисей. Как, когда этот хулиган и драчун превратился в надежного защитника Отечества?..
Осенью 1943 года Моисея направили в расположение войск, чуть севернее Курска. Это было уже после битвы на Курской дуге, и их войсковая часть должна была подключиться к наступлению советских войск на западе, через Белоруссию.
Письма Моисея своим домашним были бодрыми и жизнерадостными. Он упоминал о благодарностях от командования, полученных за взятие городов Речицы и Калинковичей. Только Двося Моисеевна чувствовала, что сын что-то не договаривает.

Танк, подбитый вражеским снарядом

Майским днем 1944 года в доме Августевичей собрались все ближайшие родственники и друзья. Из рук в руки передавали похоронку, буквы которой словно кричали, вопили, оглушали стоном: «Ваш сын погиб!»
Взгляд по нескольку раз останавливался на одной и той же фразе: «Командир танка, лейтенант Михаил Иосифович Августевич, русский, 1924 года рождения, погиб в бою и похоронен у деревни Красницы, Быховского района Могилевской области». Командир писал, что Михаил проявил себя на фронте и как храбрый воин, и как отличный, надежный друг. Экипаж его танка всегда безукоризненно выполнял поставленные задачи. А 8 апреля, когда Михаил производил разведку боем, его танк подбил вражеский снаряд…
Отец, Иосиф Семёнович, от нервного срыва получил сильное воспаление лица и ног. Он ходил на работу в валенках, пропахший лекарствами, обмотанный согревающими тряпками.
Глаза Двоси Моисеевны словно выцвели и потускнели от постоянных слез.
– Я знала… Я ведь знала, – тяжёлым вздохом вырывались слова. Когда женщина что-то предчувствует, она говорит: «Я знала…»
Ее донимали не только постоянные сердечные приступы и головокружения, но и сомнения. Не может быть. Она не верила кричащим буквам в письме о гибели Моси. Она постоянно слушала радио в надежде, что диктор упомянет о танкисте, который был ранен, но отказался от лечения, чтобы не ехать домой и не беспокоить родных. Она продолжала верить и ждать. Может быть, все-таки какая-то ошибка? Ведь ее Моисей записал себя в документах не только Михаилом, но и русским, даже в графе национальности родителей поставил прочерк.
– Мама писала в Москву командиру Моисея, – рассказывал Семён Иосифович. – Сколько тогда было историй, когда родным приходила похоронка, а через полгода сын-солдат возвращался домой... Мама спрашивала, может быть, он как-то спасся? Попал в списки пропавших без вести? Но ей снова писали, что танк был подбит, и прислали Мосин планшет, его фотографии.
Когда пришла похоронка, Семёну Иосифовичу было шесть лет. Но он до сих пор помнит душераздирающие крики матери, шок и стоны отца, скорбный, опустошенный взгляд брата Ильи.
На территории Саратовского авиационного завода, на Стене памяти в честь погибших на Великой Отечественной, есть выбитая строка: «Михаил Иосифович Августевич». Упомянут Моисей и среди имен на обелиске в Саратовском танковом училище. А в Книге Памяти Музея Славы на Соколовой горе в Саратове среди тысяч имен погибших за Родину и не вернувшихся с войны значится: «Лейтенант Михаил Иосифович Августевич, русский, 1944 год». Значит, помнят, значит, будут помнить всегда! Ведь недаром говорится, что человек жив, пока его помнят.

В сердце всегда теплится надежда

Прошло время. И Двося Моисеевна решила написать в деревню Красницы, упомянутую в том самом письме от командира Моисея, сообщившего о гибели отважного бойца. Именно там, в деревне Красницы, должен быть похоронен ее Мося. И ответ пришел! Письмо было подписано Марией Павловной Альховик. Оно пора­­зило своей человечностью:
«Здравствуйте, дорогие Иосиф Семёнович, Двося Моисеевна, ваш сын и вся ваша семья! С приветом к вам Мария… Про вашего сына я хочу ответить так: всех погибших свозили в общую могилу. На этом месте теперь стоит памятник – солдат с ружьем. Про тех, кто лежит в могиле, я знаю много про кого. Ведь когда свозили и брали документы, где можно было прочитать адрес, тем я писала на родину и сообщала, а адреса которых нельзя было распознать, те документы положила в могилу. Адресов было много…
Немножко о себе… Муж мой перед войной уехал в Ленинград и выживал в Ленинградскую блокаду. А родителей его и родственников здесь немцы убили: восемь человек. Только он один остался в живых. Эти Красницы немцы сож­гли вместе с народом. Всех закрыли в домах, сараях, школах, в клубе, а потом подпалили, и только тот остался в живых, если куда-то успел спрятаться.
Если бы вы приехали, я бы вам очень многое рассказала. Когда я не видела войны, часто спрашивала у родителей, что такое война? А теперь, как вспомню, так сердце замирает от ужаса! У нас до сих пор находят очень много снарядов и мин. Вот неделю назад разорвало снарядом 12-летнего мальчика.
Меня немцы хотели увезти в Германию, но я удрала в лес к партизанам. Моя мама два года не знала, где я. Ходили всякие слухи. Мать приняла всё это близко к сердцу и умерла…
Представится возможность, приезжайте, я вам всё покажу и расскажу. Будьте здоровы и живы. До свидания. Привет от моей семьи всем вам».
Прочитав это проникновенное письмо, Двося Моисеевна засобиралась в Красницы. Однако для ее здоровья такая поездка была небезопасна. Вместо матери в Красницы дважды ездил ее сын, Илья Иосифович. Местные принимали его очень радушно и дружелюбно. Особенно он был рад, что смог встретиться с Марией Павловной Альховик. Семён Иосифович Августевич не так давно написал Марии Павловне в деревню Красницы. Но ответа, к сожалению, так и не получил…
Оборвалась единственная ниточка, которая связывала память брата-фронтовика Моисея-Михаила и место, где обрел он вечный покой.
В семье москвича Семёна Иосифовича Августевича бережно хранят самые драгоценные реликвии: фотографии Моисея-Миха­­­ила, его планшет, присланный командиром, и письмо Марии Павловны Аль­ховик.

Анастасия МЕЛЬНИКОВА

 

 

Нравится

 



Яндекс.Погода

   
Адрес: Москва, Скорняжный пер. дом 6, корп. 1, офис 31
Тел.:
E-mail: info@ros-idea.ru