Школа патриотизма » У терских казаков

У терских казаков

24 марта 1990 года собранием Малого Круга во Владикавказе был принят устав и изб­ран атаман Терского казачьего войска. Эта дата считается официальным началом возрождения Терского казачества. По времени она почти совпадает с возрождением самого государства, и это не случайно. Лев Толстой сказал: «Казаки создали Россию». Сегодня они создают ее заново. В этом я убедилась в Горячеводской Казачьей общине.

 

И вновь я посетил...

«Из Георгиевска я заехал на Горячие воды. Здесь нашел я большую перемену: в мое время ванны находились в лачужках, наскоро построенных. Источники... били, дымились и стекали с гор...  Нынче выстроены великолепные ванны и дома... везде порядок, чистота, красивость...  Признаюсь: Кавказские воды представляют ныне более удобностей; но мне было жаль их прежнего дикого состояния... С грустью оставил я воды...» Александр Пушкин, «Путешествие в Арзрум», 1829 год.
Минувшим летом я побывала на Кавказе. Это моя родина, здесь, в Ставрополе и  Пятигорске, жили мои бабушка и дядя, и долгие годы лето я проводила у подножия Машука и Эльбруса. Нынешняя поездка оказалась особенной. Я вновь посетила Пятигорск после затянувшейся паузы в 15 лет.
Впечатления были смешанные. Воспоминания детства, явленные вживе, не могут не растрогать, но самый город сильно сдал, изменился к худу. Рекламные банеры заслонили собой старую архитектуру, ряды киосков нарушили знакомую планировку, и даже новенький храм в центре города вовсе не украсил его, а «придавил». Как часто происходит сегодня, это не вульгарный новострой, а «реконструкция». Такое же крупное сооружение возникло на этом самом месте в начале ХХ века, – вызывая те же нарекания знатоков, что раздаются ныне: «Уж слишком тяжело, слишком холодно, несоразмерно окружению!»
Словом, перестройка городу не к лицу, и, подобно Пушкину, оплакавшему «дикое состояние» этих мест, я досадую об утрате сменившей его «красивости», какую еще застала во времена моего детства. Как это ни странно, но революция, Гражданская война, немцы и даже панельно-бетонные 1970-е не изменили так город, как новейшие времена. Он строился, прирастал микрорайонами, но в своей исторической части оставался таким, каким любили его Лермонтов и Пушкин. Теперь от былого уюта простыл и след, и только могучие великаны, «пятиглавый Бешту» и «седой Эльбрус», как во времена моего детства и во времена маленького Миши Лермонтова, осеняют город, не обращая внимания на суету внизу.
«Жалею, мой друг, что ты со мною вместе не видел великолепную цепь этих гор, ... что не всходил со мною на острый верх пятихолмного Бешту, Машука, Железной горы, Каменной и Змеиной...» – восклицал Пушкин в письме к брату 24 сентября 1820 года. В их ломаном горизонте лучи времени сошлись в одну линию.
 

Казачий ренессанс

Помимо ностальгической мои прогулки по Пятигорску имели еще одну цель. Не так давно здесь открылся музей казачества, и я хотела его разыскать. Мой дед был из терских казаков, и тема эта для меня близка.
Согласно некоторым данным, казаки появились в этих краях в XIV веке. С течением времени они – выходцы из Срединной России и Украины – ассимилировались с туземными жителями, выработали свой особый уклад, кодекс чести, культуру. Революция прервала эту традицию, и только в начале 1990-х началось ее возрождение. Возрождение – красивое и емкое слово. Но я с трудом представляю себе буквальное воспроизведение того, что было. Для этого надо повторить всю историческую ситуацию дореволюционной  России – что есть уже не возрождение, а именно что «вульгарная реконструкция», театр. В то же время казаки сыграли столь важную роль в становлении России, что вот так просто исчезнуть без следа они не могут. Как разрешить эту дилему, я не знаю. В музее я ожидала найти ответы на эти вопросы.

В Горячие воды

В Пятигорске мне сообщили, что в самом городе такого музея нет и что искать его следует в поселке Горячеводск. Услышанное меня не огорчило. Основанные в 1785-м,
 до 1830 года Горячие воды были главным городом нового российского курорта. Сегодня это что-то вроде пригорода Пятигорска, раскинувшегося на одном из отрогов Машука – горе Горячей. Доехать можно на городском трамвае либо на маршрутном такси. В обоих случаях дорога займет чуть больше 20 минут.
Маршрутка остановилась в самом сердце поселка. Здесь помещаются Казачий рынок и здание бывшего кинотеатра, в котором, как мне объяснили, и расположен музей. Я дважды обошла бетонную громаду, но все мои усилия оказались тщетны. Я спрашивала еще, и мне снова указывали на кинотеатр, однако музея там не было. В конце концов меня взяли за руку и повели на Казачий рынок к маленькой женщине, грустившей над грудой индийских сарафанов. «Вот, – проговорил мой провожатый, – это Маргарита. Она тебе все покажет». Маргарита оживилась, и, поручив кому-то доглядеть за хозяйством, увлекла меня за собой между рядами. Пройдя их насквозь, мы вновь очутились у кинотеатра, но… звякнул волшебный ключик – и заколдованная дверь отворилась.

Похвальное слово рушниками самоварам

Войдя внутрь, я сразу поняла, почему не находился музей. Он так невелик, что разглядеть его с улицы и впрямь невозможно. Терское казачество, всеми своими шестью веками геройства и хозяйства, без труда вписалось в уголок холла кинотеатра. Экспозиция скромная. Декорация казачьей хаты (рушники-самовары, коврик с оленем на стене) да череда портретов терских атаманов, есаулов и сотенных от времен Грозного по сей день. Грустно взирают они с бледных едва пропечатанных снимков. Вокруг ни души.
Мне тоже грустно. Конечно же в маленьком южном поселке я не ожидала найти «Мультимедиагипернечто» на Остоженке, – с сенсорными стендами и Ольгой Свибловой в бусах из дутого стекла. Однако к тому, что я здесь увидела, я тоже не была готова, так что, не будь рядом Маргариты, я просто разверулась бы и ушла. Но моя спутница говорила с таким воодушевлением, что мое сердце открылось ей навстречу, а следом и глаза. Из ее слов я узнала, что музей существует всего год и что создавали его по собственной инициативе местные жители. «Каждый принес свои вещи, – объяснила Маргарита. – Все же потомки казаков! Районные власти дали нам этот уголочек, и мы его обустроили, как могли».
О, рушники, о, самовары! Теперь я чувствую исходящее от вас тепло и от всего сердца прошу извинить меня за мои привередливость и несправедливость. Ну и что, что нет на вас бус и бока у вас не из серебра, а из меди! В крошечных храмах, открытых на средства прихожан, в таких вот миниатюрных закутках истории есть неповторимое обаяние жизни, и этим они превосходят иные позлащенные церкви и модные галереи столичных городов.  
Загладив вину перед самоварами, обращаюсь к самой Маргарите. Меня не случайно привели именно к ней. В поселке ее знают как директора маленького музея и участницу фольклорного ансамбля «Горячеводские казаки». Что же до индийских сарафанов, то Горячеводск – сельскохозяйственный район, кроме как на земле работать здесь негде. Казачий рынок – которых, к слову, здесь два, – для того и существует, чтобы обеспечить рабочими местами обитателей поселка. Оба принадлежат поселковой Казачьей общине и помимо того, что дают подработать местным казакам, служат источником вспомоществований как отдельным людям, так и народным инициативам, вроде ансамбля и музея.
– Задолго до возникновения ансамбля «Горячеводские казаки», – продолжает Маргарита, – у нас уже был коллектив бабушек, потомственных казачек, хранительниц певческих традиций этих мест, и мы начинали с того, что пели вместе. Потом бабушки отделились (теперь они существуют при сотне), а те, кто моложе, стали работать самостоятельно. Мы выступаем по санаториям, участвуем в фестивалях – концерты проходят едва ли не через день. С песней «Прощай, станица Горячеводская» мы получили звание лауреатов телевизионного конкурса в программе Заволокиных на ОРТ. Песня эта не современная. Когда наши деды и прадеды уходили на войну, прощаясь со станицей, они ее пели».

Защитники Отечества

«Все хотели быть казаками». «Куда ни идти, – лишь бы зипуны наживать». Николай Костомаров, «История России в жизнеописаниях ее главнейших деятелей».
Слово «казак» тюркского происхождения. Оно переводится как «вольный человек» и выражает особый статус казачества сравнительно с другими воинскими  формированиями Российской империи. Казачество зарождалось как вольница, и это многое объясняет в национальном самосознании русских. Первоначально в него шли те, кто не ладил с государством и не хотел ему подчиняться, – беглые стрельцы, холопы, раскольники. Слова «вор», «разбойник», «казак» означали в те времена одно и то же. Регулярный характер весь этот пестрый сброд приобрел лишь при Грозном, но и присягнув государю, он то и дело выходил из подчинения, присоединяясь к многочисленным народным бунтам, потрясавшим империю вплоть до середины XIX века.
Поворотным моментом в истории казачества стала вой­на 1812 года. В отличие от эпохи Смуты, когда «вольные люди» становились поочередно на сторону обоих Лжедмитриев, Владислава и Марины с Воренком, теперь они показали себя истинными защитниками Отечества, и весь последующий XIX век стал временем окончательного оформления казачества в один из главных институтов управленческой машины России. Накануне Первой мировой войны оно состояло из 11 войск, занимало 65 млн десятин земли и насчитывало 4,4 млн человек – 2,4% всего населения империи.
Одним из этих «через запятую» миллионов был мой дед – выходец из казачьей интеллигенции (его отец был директором гимназии), майор Красной армии, павший под Орлом в январе 1941 года. У меня дома хранится фотография из его нагрудного кармана, присланная с фронта вскоре после его гибели. На ней моя юная бабушка с маленькой мамой и крошечным дядей на руках. Посередине дырка от пули. Дед был достойным представителем упраздненного сословия – служил в кавалерии, рубил на скаку лозу, незадолго до смерти был представлен к чину подполковника. Получить он его не успел, погиб, как защитник Отечества. И никакого не «другого Отечества», а все того же, России, – и я должна о нем помнить и говорить.
 

Есаул Поматов

Как-то само собой получилось, что одним музеем экскурсия не ограничилась, и неприметная казачья экспозиция расширилась для меня до размеров поселка. Прощаясь, Маргарита посоветовала мне «непременно пообщаться с нашим атаманом»: «Он все знает о казаках».
Есаул Поматов Валерий Иванович избран на должность атамана Горячеводской казачьей общины 28 января 2007 года и ныне пребывает на ней второй срок. «По совместительству он возглавляет горячеводскую администрацию, – уточнила Маргарита. – Его всегда можно застать в поселковом совете».
Выйдя из музея, я вновь оказалась у Казачьего рынка. Здесь помещается Успенская часовня, сооруженная казаками «в честь новомучеников и исповедников российских в год 2005-й» на месте одноименного храма, который был разрушен в 1920-е. Рядом небольшой каменный крест
«В память об убиенных священнослужителях и казаках» - также приношение казачьей общины. Еще в пяти минутах хода располагается поселковый совет.
В просторном кабинете меня встретил человек средних лет, немногословный, в летних брюках и рубашке с короткими рукавами. На какое-то мновение я вновь чувствую  разочарование, как будто ожидала увидеть есаула на белом коне в полном казачьем обмундировании. Но в поссовете Поматов – чиновник, и логично, что он в штатском. К тому же разгуливать в форме здесь, кажется, вообще не принято. За две недели пребывания на Кавказе «костюмированных» казаков я видела только раз. Это был верховой патруль на гулянье у Провала.  
Потомственный казак Валерий Иванович Поматов родился в 1966 году в Карачаевске. По окончании школы работал фрезеровщиком, служил в «горячих точках», получил два высших образования – педагогическое и юридическое, в конце 1990-х занялся бизнесом, примкнул к казакам и в довершение был назначен на место начальника службы поселка Горячеводского управления по делам территорий администрации Пятигорска. Сегодня Поматов совмещает высшую административную и высшую казачью власть в районе, что для Кавказа уникально. «Так получилось, потому что его поддержал мэр Пятигорска Лев Николаевич Травнев, – объясняет помощник атамана Дмитрий Нечепорчук. – Он сам родовой казак, отстаивает позиции казачества и понимает, что здесь только таким способом можно получить доверие жителей. Это исконная казачья станица. Исторически сложилось, что здесь обитают казаки».

Казачья община

Атаман принял меня радушно и даже угостил медом. «Это свой, горный. Вчера только накачали». Мед чистый как слеза, текучий, с крепким травяным духом. «Чем занимается Горячеводская казачья община? Во-первых, наш казачий патруль уже несколько лет объезжает города Кавминвод. Во-вторых, у нас есть свои подшефные – детский дом №32 и средняя школа №19 Пятигорска с казачьими классами и особой программой обучения. Не так давно в нее вошли «Основы православной культуры». Их преподают две наши учительницы – Ольга Гарбузова и Марина Борисова, которые специально для этого прошли курсы катехизации, православной психологии, педагогики, иконописи, духовной музыки и архитектуры в Московской духовной семинарии. Организовала и оплатила стажировку Горячеводская казачья община. Еще у нас есть свои стадион, футбольные команды, секции карате, бокса и тхеквондо, военно-патриотические клубы, школа танцев и даже конно-спортивная школа с конюшней в 12 голов.
В ней занимаются около 70 детей, в число которых входят и дети с ДЦП. С ними проводят специальные занятия, – замечу, совершенно бесплатно. Наконец, у нас есть особые социальные программы для людей преклонного возраста, иные структуры не выделяют на это ни копейки, а мы доплачиваем к пенсии участникам войны – членам казачьей общины по 5 тыс. рублей и по 2 тыс. просто пенсионерам по достижении 70 лет. Плюс деньги на медицинский уход и лекарства. Молодым семьям в случае рождения второго и третьего ребенка мы выделяем дополнительно единовременную помощь».

Казачья интеллигенция

В конце XIX века наряду со служилым казачеством в станицах сформировалась и казачья интеллигенция. Это учителя, врачи, инженеры – выходцы из казачьей среды, не порвавшие с ней вовсе и сохранившие ее особые систему ценностей и уклад. Пока Валерий Иванович разбирается с ходоками, я разговариваю с его помощником, замначальника штаба Пятигорского районного казачь­его общества Дмитрием Нечепорчуком – типичным представителем этого сословия. Лет на 15 моложе Поматова, Дима учился в казачьем лицее, который открылся в 1995 году в поселке Иноземцево, был в его первом выпуске и в нем работал. В лицее преподают историю казачества и историю православия, а также военную подготовку, фехтование и выездку для мальчиков и основы рукоделия и традиционную кухню для девочек, которые учатся отдельно. «Историю казачества вела замечательный педагог Валентина Васильевна Олейник, – вспоминает Дима. – Она создала при лицее музей, собрала библиотеку редких книг по этому предмету и сумела заинтересовать в нем нас, детей. Благодаря ей мы впервые осознали себя казаками. Потом я поступил в институт и в Академию государственной службы. Так получилось, что большинство моих однокурсников состояли в казачьих общинах. Я последовал их примеру и также вступил в одну из них, Горячеводскую. Вскоре получил свою первую должность – комвзвода молодежной сотни».
Родители Димы прасковейские казаки. Из двух дедов один погиб в Первую мировую войну, второй эмигрировал с белым движением в Англию. «Мы с ним потерялись, и это обычная ситуация».
Незаметно для себя Дмитрий задел больную для всех горячеводцев тему – Гражданской войны и расказачивания. Я тоже трепетно к этому отношусь. Когда в 1919 году вышло постановление ВЦИК «О полном расказачивании» (подписано Троцким), по доносу расстреляли моего прадеда – директора ставропольской гимназии. «Подобными историями могут поделиться многие горячеводцы, – замечает мой собеседник. – Наша община занимается их расследованием, и несколько казаков уже реабилитированы».

«Терские казаки белее снега»

Каково место казачества в современной России? Его определяет особый Закон 2005 года «О государственной службе казачества», в котором обозначены правоохранительные и военные функции казаков, патриотическая направленность их деятельности, работа с молодежью, культурная и духовная составляющие. По мнению самих казаков, закон прописан недостаточно четко и, сравнительно с царской Россией, предоставляет им меньше прав и полномочий. Сегодня им предлагают действовать в рамках Закона «О муниципальной казачьей дружине», приравнивая тем самым к полиции. «Да не хочу я быть полицейским, – возражает атаман Пятигорского районного казачьего общества Владимир Пономарев. – Мы знаем, что такое государева служба. Служилый казак освобождался от уплаты налогов, получал землю, имел денежное довольствие пропорционально званию. Все было расписано, и, пока он служил, его семья была обеспечена. Нам обещают уже 20 лет реестр, подобный тому, что был до революции, однако пока это только обещания».
«Сейчас в России 11 казачьих войск, – рассказывает Дмитрий Нечепорчук. – Они интегрированы в единую структуру, и я как раз занимаюсь их координацией. Территориально нам ближе кубанцы, и потому чаще мы общаемся с ними. И мы, и они располагаемся на территории Ставропольского края. Все, что выше Минеральных Вод – это территория Кубанского войска, а от Минвод и до Чечни, включая ее, – Терского. В последнее входят пять округов: Терско-Сунжинский, Малкинский, Ставропольский, Кизлярский и Аланский. Из северо-кавказских республик в его состав не вошла только Ингушетия, потому что на сегодняшний день она мононациональная, славян в ней нет, казаков тем более. Самое молодое войско – Центральное, в Москве. Оно появилось совсем недавно. До революции в обеих столицах помещались только казачьи посольства и Императорский конвой – 4 сотни, 2 терские и 2 кубанские. Терские казаки, кстати, до самого конца хранили верность Николаю II. Вскоре после отречения он сказал: «В день, когда все оставили меня, терские казаки были белее снега».

Казачий футбол

Конец нашего общения оказался скомкан: мои собеседники торопились на футбол. Я тоже получила приглашение, и спустя 20 минут уже подъезжала к футбольному полю по длинной тенистой улице Луначарского. Первое, что я увидела, выйдя из старенькой «Волги» (штатного транспорта Горячеводского поссовета), была конюшня, о которой рассказывал Поматов. Я заглянула внутрь и нашла ее в величайшем порядке. Просторно, чисто, светло, пахнет свежим сеном и яблоками, – мешки с ними аккуратно пристроены у входа в конюшню. Лошади – сытые, гладкие, спокойные – привязаны по отдельным стойлам. На каждом табличка с именем и родословной животного. Рядом нет никого, кто бы мог дать мне какие-то пояснения. Угостив лошадей яблоками, иду к полю, откуда уже доносятся возбужденные крики игроков.
Игра была в разгаре. Шел один из матчей турнира Горячеводской казачьей общины. Соревновались команда правления и молодежная казачья сборная. И хоть место ристалища – простая лужайка с деревянными скамьями по сторонам, обстановка напоминала королевские скачки в Аскоте. Среди игроков я заметила своих недавних собеседников – Валерия Поматова и Дмитрия Нечепорчука, и вся местная казачья «элита» следила за игрой, которая завершилась сокрушительным фиаско молодежной сборной. «Правление» «размазало» ее со счетом 4:0.
До трамвая меня проводил один из игроков. Мы тихо шагали по отходящей от дневного жара улице Луначарского, и я думала о том, что казачество на Кавказе не экспонат, задвинутый под стекло и строго очерченный в музейные рамки, а обычный поселок, один из многих, который живет своей будничной казачьей жизнью, словно бы не было ничего, и страшная рана между прошлым и будущим зажила, зарубцевалась.

 

 

Нравится

 



Яндекс.Погода

   
Адрес: Москва, Скорняжный пер. дом 6, корп. 1, офис 31
Тел.:
E-mail: info@ros-idea.ru