События культуры » Джаз как образ жизни

Джаз как образ жизни

Алексей Алексеевич Кузнецов – народный артист России, джазовый гитарист, чьё имя знают от США до Индии, композитор и педагог. Мастер традиционного джазового ритма, способный конкурировать с целой секцией ансамбля, – его всегда влекла идея представить акустическую гитару на концертной эстраде как чисто солирующий инструмент, наполненный разнообразными тембрами, близкий к оркестровому звучанию. Алексей Кузнецов ведёт  большую просветительскую деятельность, проводит мастер-классы «Гитара в джазе».

– Алексей Алексеевич, расскажите, пожалуйста, о ваших первых воспоминаниях, связанных с музыкой.
– Наша семья жила в доме на Новобасманной улице, в квартире, которая вмещала ещё тринадцать семей. В комнате всегда звучала музыка: либо играл отец или работало радио, звучали пластинки, которые слушали все вместе. Это и было нашим первым самообразованием, проникновением в тайны уникального жанра, которое называется джазом. Эту музыку вне дома можно было увидеть и услышать в Саду им. Баумана, где был летний  театр и танцевальная веранда, куда я прибегал с друзьями.
Я хорошо помню оркестры Олега Лундстрема и Бориса Ренского и другие околоджазовые эстрадные программы. Вход был платным, но мы  находили пути проникновения в зал… Да-а-а, это было здорово! Первое зрелищное восприятие западной музыки вживую.

– Каким был ваш первый инструмент?
– Это была акустическая гитара с круглой розеткой фирмы «Гибсон», сделанная в 1911 году.
Когда папа разрешил вынести инструмент из дома, я пришёл в школу и подбил ребят организовать ансамбль. У нас получился джаз-квартет из двух аккордеонов, гитары и малого барабана. Потом был отцовский инструмент чехословацкого производства, светло- жёлтый, с эфами…
Первые навыки игры в коллективе «четвертями» я получил в самодеятельном оркестре Института внешней торговли, который находился недалеко от дома, на улице Лукьянова, куда меня привёл отец.
Меня всегда тянуло к ударным инструментам, на ритм. Думал, что если у музыканта с ритмом всё в порядке, то и всё остальное в порядке будет. Уже тогда, можно сказать, понимал, что «ритм-гармония-мелодия» – основа, без них никуда. Плюс наслушался ударных установок в оркестрах Олега Лундстрема, Бориса Ренского, Эдди Рознера – и вызрела мысль: надо купить барабаны и поиграть на них. Гитара-то уже есть, вот она, рядом.

– Учились сами?
– Да, всё брал на глаз, никто мне не преподавал. Просто смотрел, кто как играет, брал палочку – и делал! Меня это так захватило, что я даже выпросил у оркестра домой на выходные большой барабан, малый барабан и тарелку! После чего принял решение купить себе настоящую установку. А она стоила безумных денег – да ещё надо было её найти!
И вот, ближе к окончанию школы, в 57-м году, через Юру Канцебовского, через Владислава Грачёва – он руководил тогда диксилендом, где я даже пару раз поиграл на ударных, через «биржу» в Третьяковском проезде, где я увидел Лукьянова, Гараняна, Лёшу Козлова, которые уже тогда были о-го-го… Короче, через всё это я познакомился с барабанщиком Рустемом Гаруновичем Тазиевым, который предложил мне купить его установку. Как сейчас помню, за 120 рублей. Я – тут же за деньгами к папе, потом в ресторан, где играл Тазиев, посмотреть установку. Смотрю: барабаны какие-то самодельные, среди деталей – крючки от штанов, вместо кожи впереди клеёнка, вся установка –
складная, собирается в мешок. Купил, принёс в мешке домой, на наш 21 квадратный метр. Расставил, пластиночку поставил – и под неё: тaдам-тадaдам!..

– А как же соседи?
– По-тихому, лишь бы ритм держать. Это хорошо известно, что игра дома учит играть тихо. Громко, мол, играть всякий сможет, а тихо – это отдельная наука!
Схожая ситуация была с легендой джаза Уэсом Монтгомери – он у себя на кухне учился играть медиатором, на что ему супруга сказала: «Слишком громко!» И он стал играть большим пальцем, по-тихому, чего до него никто не делал…

– Подошло время окончания школы, и надо было учиться дальше…  
– Конечно, хотелось бы иметь джазовое образование, но его негде было получить. И вот «совет» в составе папы и знаменитого  баяниста Бориса Ермиловича Тихонова препроводил меня в Музыкальное училище имени Октябрьской революции, что на Ордынке, 27.
И случилось страшное! Я оказался не при шести струнах, а при трёх, хотя тоже с медиатором. Учился я в классе народных инструментов по специальности «домра».
Но гитара всегда была под полой.
В это время папа работал в Эстрадно-симфоническом оркестре Всесоюзного радио и Центрального телевидения под управлением Юрия Васильевича Силантьева, и я, конечно же, проводил много времени на репетициях, подсматривал за музыкантами, а они – за мной. Иногда в перерывах подсаживался на папин стул, брал его гитару и пытался сыграть его партию.
И вот, в один прекрасный момент, я стал солистом-гитаристом этого прославленного коллектива.

– Началась ваша профессиональная деятельность. Вы служили в армии?
– Да. В 1964 году меня забрали в ряды Советской армии в сержантскую школу особого назначения, которая находилась в Арзамасе-2. Моё ощущение ритма помогло мне выбиться в первые ряды радистов, но чуть не сыграло роковую роль в жизни – меня не хотели отпускать. А моё сердце стремилось воссоединиться с моим любимым инструментом. И случилось самое нестрашное! Я был переведён обратно в Москву, в ансамбль песни и пляски ПВО, где прослужил ещё два года гитаристом.
Что примечательно, в это время проходили московские джазовые фестивали:
«Джаз-65, -66, -67, -68», в которых участвовало много московских музыкантов, в том числе и я. В частности, музыкальные композиции «Заводные игрушки» и «Алёша» были написаны мною специально для фестивалей 67–68 и были удостоены диплома I степени.
Большим событием для меня стало соединение с ведущими музыкантами ритма Николаем Левиновским, Виктором Двоскиным и Виктором Епанешниковым в оркестре Муслима Магомаева.

– А как вы оказались в оркестре кинематографии?
– Росла семья, её надо было кормить, и я ушёл на заработки на «Фабрику» в оркестр кинематографии. Это почётное производственное название коллектив получил за стиль работы – в день по три смены, по четыре часа, то есть двенадцать часов в день. Писали музыку для кино.

– Самый примечательный момент, который многим известен?
– Как-то раздался звонок с просьбой приехать домой к Микаэлу Левоновичу Таривердиеву, познакомиться с музыкой, написанной для фильма «Семнадцать мгновений весны», которая должна звучать в каждой серии. Я понимал, что это очень ответственно, и стал подбирать манеру и характер звучания сольной гитары согласно замыслу композитора.

– А как же джаз при такой нагрузке?
– Джаз – это святое! В свободное время по территориально-производственному принципу. Мы создали джаз-квартет музыкантов оркестра в составе: Алексей Кузнецов (гитара), Игорь Назарук (рояль), Алексей Исплатовский (контрабас), Андрей Чернышов (ударные).  
Играли джаз на эстраде и участвовали в творческих вечерах композитора Мурада Кажлаева.
Большая дружба меня связывает со многими джазовыми выдающимися музыкантами: Георгием Гараняном – саксофон, дирижёр, композитор, Леонидом Гариным – виброфон, Николаем Громиным – гитара, Игорем Брилем – фортепиано, Владимиром Данилиным – аккордеон, Леонидом Чижиком – фортепиано, Анатолием Соболевым – контрабас, Валерием Булановым – ударные, Даниилом Крамером – фортепиано.

– Музыку каких композиторов для кино вам пришлось играть и, естественно, записывать?
– Могу назвать самые популярные фамилии. Это: Андрей Эшпай, Андрей Петров, Мурад Кажлаев, Исаак Шварц, Эдисон Денисов. Часто их песни пытаются «осовременить», но это надо делать очень осторожно, дабы не украсть музыкальную душу мелодии.

– Хочу спросить вас, умудрённого жизнью человека, как вы и ваша семья пережили смутное время перестройки, когда многие люди бросили свою профессию, в том числе и музыканты?
– У меня никогда не было сомнения в своей профессии, я был уверен и тогда, и сейчас, что смогу обеспечить семью без предательства. Моя жена Маргарита – в прошлом помощник режиссёра передачи «Голубой огонёк» на Шаболовке, мои дети Алексей и Лена поддерживали  меня, потому что приходилось «крутиться» очень быстро.
В 1992 году я ушёл из оркестра кинематографии и стал заниматься сольной деятельностью, благо у меня было на это разрешение от Госконцерта, полученное благодаря моей многолетней работе с иностранными певцами и ансамблями. Пришлось даже месяц поработать в цирке, в австрийском городе Граце, куда поехала «группа товарищей в полосатых купальниках», в их числе и джазмены Виктор Прудовский, Игорь Кантюков, Иван Юрченко и я. Было много приглашений на международные джазовые фестивали, российские фестивали в Красноярске, Тюмени, Курске и в Москве. В 1996 году возникло супертрио: Гаранян – Крамер – Кузнецов. Да мы все поддерживали друг друга.

– В апреле 2011 года в Московском Доме музыки прошёл концерт фестиваля «Jazzprofi 35», посвящённый 35-летию джазового образования в России. Вы были его участником.
– В какое-то время я почувствовал потребность делиться опытом с молодыми гитаристами, тем более что джазовое образование стало доступным. Мой вклад в этот процесс начался с 1994 года в музыкальном салоне «Аккорд», бессменным президентом которого является заслуженный работник культуры РФ, кавалер почётного ордена «Заслуженный деятель польской культуры» Сергей Леонидович Сперанский. Как-то, встретившись с ним, затронули вопрос создания мастер-класса, включающего в себя прямое общение с юными соратниками, любящими джазовое искусство и гитару в частности. Этот проект жив до сих пор благодаря нашему пониманию необходимости передачи опыта старого бывалого гитариста. У меня подрастает внук, который тоже занимается музыкой, так что я надолго втянут в этот педагогический процесс.

– Алексей Алексеевич! Вы поражаете своим энтузиазмом и в жизни, и в творчестве, не стоите на месте, всё время что- то придумываете. Чем заняты сейчас?
– Конечно, продолжаются и будут продолжаться мастер-классы в салоне «Аккорд», каждую среду. В течение пяти лет в городе Воскресенске в ДК «Химик» проходят студенческие фестивали под названием «Татьянин джаз». Недавно после очень большого перерыва возобновились джазовые программы «Вечера джаза в Малаховке», участником которого стал и сам директор парка Эдуард  Станиславович Левицкий, самозабвенно играя на саксофоне. Просветительская деятельность в Московском музыкальном обществе, членом которого я являюсь, даёт неограниченный простор и поддержку для реализации новых идей.
Алексей Козлов, легендарный саксофонист, предложил мне участвовать в музыкально-просветительских программах его Фонда – «Art beat Music». Готов проект телеочерка моей дочери Елены Трофимовой с одноименным названием статьи «Джаз как образ жизни».

Нравится



Яндекс.Погода

   
Адрес: Москва, Скорняжный пер. дом 6, корп. 1, офис 31
Тел.:
E-mail: info@ros-idea.ru